Почетный адвокат России, лауреат Золотой медали им.Ф.Н.Плевако адвокат Амасьянц Э.А. Все виды юридической помощи в области российского и международного права. Ведение уголовных и гражданских дел любой сложности. Защита и представительство в суде.Телефон горячей линии адвоката: +7(495)504-81-90
 
О жизни в тюрьме
Воспитательная колония
Как выжить в тюрьме?
Правила внутреннего распорядка в изоляторах временного содержания подозреваемых и обвиняемых
Колонии России
.
.
.
.
Жизнь за пределами «Я»
.

 

 
               
                                                         
  Свобода - последнее в списке ценностей
когда свободен и самое ценное,
когда её теряешь

Тюрьма — бан IRL. Место, где можно с пользой и выгодой провести своё время. Применяется как орудие возмездия Кровавой гэбней для запугивания, устранения либо наказания всех непокорных и несогласных. В данное время эти уютненькие заведения находятся под контролем ФСИН — очередного уродца, находящегося в подчинении у Минюста и рождённого при распиле МВД. В интернете и в реальной жизни тюрьмой, как правило, называют место, где сидят. Неважно, будь это зона, СИЗО или ИВС. Под зоной же чаще всего подразумеваются  исправительные колонии общего/строгого режима.

Чистилище

Сначала пативэн перевозит задержанного или подозреваемого в ИВС...  Ранее он назывался КПЗ... и именно этот термин можно услышать прочитать в источниках советской эпохи.  ИВС — именно для временного содержания, что ни в коем разе клеймо не ставит. Хотя суть от этого ничуть не изменилась.

 В ИВС обычно свозят всех подряд, забивая камеры под завязку. Причём вечер, ночь и утро следующего можно провести, простояв на ногах часиков этак 12—18, потому что в некогда двенадцатиместной камере может содержаться человек сорок: кому повезло — успел присесть на нары, остальные тусуются у дверей, запиханные в переполненную каморку прикладами дружелюбной охраны. Если в камере ИВС попадутся более-менее нормальные вольные мужики либо не совсем уж конченые сидельцы со стажем, то они обычно организуют посменное пребывание на нарах: посидел/полежал/поспал — уступи местечко следующему.

Кормёжка в ИВС также весьма сильно различается по качеству: в мелких ИВСах на 1—3 камеры могут даже таскать еду из местной ведомственной столовки для ментов. Также там обычно не препятствуют изобильным передачам с воли от сердобольных родственников и приятелей: мужики из сёл обычно заезжают на СИЗО с огромными баулами, набитыми всяческой «бацилльной» нямкой. В крупных ИВС передачи если и доходят до среднестатистического правонарушителя, то обычно основательно распотрошенными: как с целью выявления всего незаконного, так и с целью тупо на халяву поесть, покурить, украсть мыла с зубной пастой и прочих мелких радостей жизни. Чтобы не потрошили, надо вместе с передачей подсунуть и пачку денег, с намёком. Кормят там обычно примерно той же чудовищной баландой и в прямом смысле зубодробительным и кишкораздирающим хлебом спецвыпечки, что и впоследствии в СИЗО. Более того: ложки часто НЕ выдают, так что гущу придётся выгребать руками или — особо удачливому — горбушкой хлеба.

СИЗО

Итак, из задержанного ты окончательно превратился в подозреваемого. Поотдыхав в ИВС дней 10, ты переводишься в следственный изолятор, который под словом «тюрьма» в речи тамошних обитателей и понимается. Большие СИЗО, куда свозят подозреваемых из нескольких районов или даже областей, называют централами. Если дело дойдёт до суда, то нарушитель закона останется там до вынесения приговора, что порою может привести к казусу из серии 3 года ждать решения суда и получить один условно. На практике меньше, чем отсидел, не дают, дабы не возмещать ущерб. Но иногда бывает: один полиграфист со стажем, чрезмерно увлёкшийся подражанием государственным типографиям, отсидел в СИЗО 1 год и 9 месяцев. Суд же выдал ему 3 года заключения и освободил из-под стражи в зале суда: ведь день в СИЗО, в силу прескверных условий содержания и камерного режима, считается за два (правда, Уголовный кодекс об этом нихуя не знает и приравнивает один день в СИЗО к одному дню на зоне). На вопрос осужденного, а что же ему делать с лишним полугодом срока, судья, хитро прищурившись, сказал: «Ничего, в следующий раз зачту».

Дальше возможны варианты: если суд признал невиновным (в этой стране их аж один на 9000, ибо больно дорого), то на этом всё кончится. Можно попробовать выбить у горячо любимого государства компенсацию, но шанс на удачу тут КРАЙНЕ мал.

Сам по себе срок начинается со дня задержания. Всяческие иные хитрые способы обсчета срока любой желающий может изучить сам, слегка покурив УПК и УИК.

  1. Если срок, который наш герой отсидел в СИЗО, больше или равен сроку наказания, то его судят и тут же выпускают, но уже с судимостью. О том, что это такое и чем портит жизнь, читайте ниже.
  2. Если срок дали ненамного бо?льший, чем проведенный в СИЗО (например, осталось 2—3 месяца, или на усмотрение руководства СИЗО), то герой остается досиживать в этом СИЗО. Но в большинстве случаев даже те, кому осталось несколько недель, подают прошение о переводе в зону: зона считается у зэков «малой Волей» — в камере ты там непрерывно не сидишь, можешь поработать, если есть где, еда получше, прогулки не по крыше, а по травке, общество поразнообразней, а не остоебенившие сокамерники. Ну и опять же: на СИЗО оставаться после получения срока для всякого порядочного зэка «западло» — если снова попадешь туда же, в тюрьму или в зону, тебе будет учинен настоящий допрос с пристрастием — почему это ты не поехал, как все порядочные люди, в зону, а оставался на тюрьме? Не стукач ли ты, не пидор ли, не активист ли?

Собственно сабж

И, наконец, если срок дали намного больший, чем проведённый в СИЗО, то осуждённый этапируется к месту отбытия наказания. Те, кому очень понравилось в СИЗО, могут попытаться остаться там на хозработах и других увеселительных мероприятиях. Причины для этого могут быть разные, но такое бывает (даже если вам захочется побатрачить на админа СИЗО, то отставят вас или нет, зависит от срока, который вы получили: до 4-х лет вас, возможно оставят, до 6-ти лет, будут долго думать и, если срок больше 6-ти лет, то админ вряд ли там оставит. Оставшиеся на хозработах на СИЗО именуются «хозбандой» и пользуются со стороны тех, кто уехал отбывать срок в обычную колонию, недоверием, причем, надо сказать, вполне заслуженным: и стучат они почем зря, и барыжничают… Так что, если ты думаешь, что в СИЗО и в зоне ты не в последний раз, то многократно подумай, стоит ли писать на имя хозяина СИЗО заяву с просьбой об оставлении на остаток срока в СИЗО: это гарантированный способ при последующих отсидках сразу же попадать в «непути» (они же «лохмачи», «активисты» или «повязочники»), то есть в число «непорядочных», ну и соответственно, не слишком, гм, уважаемых зэков. Самым распространённым видом исправительных учреждений для отбывания срока является «исправительная колония». (Согласно ст. 74 УИК РФ типов исправительных колоний чуть менее чем дохуя (точнее — 6): начиная с воспитательной колонии для несовершеннолетней гопоты и заканчивая ИК особого режима для пожизненно заключенных, например «Белый лебедь» или «Чёрный дельфин». Что касается колоний-поселений, то там могут сидеть и те, кто выпилил более чем дохуя человек, но — по неосторожности (ст. 264 ч. 3, например), либо умышленно, но в состоянии аффекта или при превышении необходимой обороны.) Сидит он там не в камере, как в изоляторе, а в бараке, и путём целительной трудотерапии встаёт на скользкий, но верный путь исправления. Также за нехорошее поведение заключённый может быть переведён в другой вид исправительного учреждения; внутри же исправительных учреждений предусмотрены разные режимы.

«Где же во всём этом тюрьма?» — спросит внимательный читатель. А она и есть самая мякотка. Если ЗК — настоящий фанат, насовершавший чуть более, чем дофига, то ему назначается отбывание наказания именно в собственно тюрьме, а не в классической зоне. Условия там сродни тем, что в СИЗО, то есть проживать предстоит в камере, а не в бараке/общежитии, но жёстче. Обычно наказание это назначается на первые N лет срока лишения свободы, чаще всего — не более пяти. Также возможен вышеуказанный вариант с оставлением в СИЗО. Режим там наподобие тюремного, но просидеть там можно больше. На блатном арго — фене — это называется тюрьмой или крыткой, или кичей, а люди, изрядно посидевшие на таком режиме — особиками или крытниками.

Отбыв наказание и выйдя на свободу с чистой совестью, вчерашний зэк получает особый и довольно противный статус, называемый судимостью. Проблемы с трудоустройством, особенно в государственные органы, а также множество мелких житейских траблов (вроде контроля со стороны участкового, ранее тебя в упор не замечавшего) до снятия судимости гарантированы. Сроки снятия судимости можно изучить в тех же УПК и УИК. Впрочем, то же избыточное внимание участкового, при достаточной харизме отсидевшего и коррумпированности инспектора, можно даже вывернуть себе на пользу. Через вынужденное тесное общение можно с ним закорешиться и начать промышлять уже под его «крышей», не опасаясь того, что он или его коллеги однажды заявятся в гости с наручниками. Главное — делиться. Кроме того, через прикормленного таким образом участкового можно выйти на его начальство и встать уже под его «крышу», что даст возможность невозбранно заняться уже более серьёзным криминалом. При тотальной коррумпированности милиции — рай для wannabe-бандита, ага. Практически все «барыги» (торговцы наркотой и скупщики краденого) приходят в свою профессию именно таким путём.

Через определённое время судимость снимается, но вот пятно остаётся на всю жизнь — судимость хоть и погашена, но она была. Путь в организации крупнее ООО «Фиалка», а также возможность получить визу или вид на жительство в большинство стран отныне закрыты навсегда, так как ни в службе безопасности, ни в консульстве не будут вникать, виновны ли вы на самом деле и что была за статья.

Знаменитые тюрьмы

Некоторые СИЗО и зоны даже удостоились собственных названий ввиду большого количества прошедших через них. Крупные СИЗО, куда привозят подследственных и осужденных из нескольких районов или даже областей, называются «Централами», пересыльные тюрьмы, в которых осужденные оказываются обычно в процессе этапирования к месту заключения — «пересылками». Местечковые СИЗО обычно по-простецки тоже именуются «тюрьмами».

  • Кресты — пожалуй, самый известный изолятор этой страны. Находится в СПб, построен в 19 веке по прогрессивной тогда (да и сейчас) методике, делающей возможным малыми силами наблюдать за всеми сразу. Состоит из двух крестообразных пятиэтажных зданий — отсюда и название Кресты. Официально из неё никому ещё не удалось сбежать, неофицально из Крестов убежало полтора человека. И уже не удастся, так как запланирован перевод учреждения в другое место, а то стоит, понимаешь, на набережной Невы какая-то тюрьма и занимает место. Все причастные к переносу, наверное, уже радостно потирают лапки в предвкушении откатов и продажи ценной площади в историческом центре города, которую уже выставили на торги по доступной каждому цене в 80-120 млн евро.
  • Бутырка — самое известное СИЗО в дефолт-сити.
  • Матросская тишина — там же.
  • Лефортово — пресловутые подвалы кровавой гэбни — находились именно там, но в 2005 ФСБ запретили иметь собственные тюрьмы. Точнее, еще в 1993 Лефортово передали от Министерства Безопасности ГУИН МВД. В принципе, это ничего не меняет: в настоящее время там располагается СУ ФСБ, и теперь Лефортово находится в подчинении Министерства юстиции.
  • Таганка — прямо-таки песня, а не тюрьма! Но теперь, к сожалению, ни одному правильному пацану там посидеть не удастся, ибо взорвана ещё в 1958 году.
  • Владимирский централ, который до слёз любим гопниками и любителями шансона, в действительности — тюрьма для особо опасных преступников, то есть, сферический гопник в ней бы долго не протянул. Хотя, как бы сферический гопник оказался в «особиках» — загадка. Автор одноимённой песни посвятил её при создании «вору в законе» Саше Северному, а столь любимые настоящими мужиками строчки «Владимирский централ, ветер северный» изначально посвящались вышеозначенному вору и звучали как «Владимирский централ, Саша Северный». Переделаны же были по просьбе… того самого Саши.
  • Чёрный дельфин — тюрьма ещё суровее, чем «Белый Лебедь». Находится в городе Соль-Илецк Оренбургской области.
  • Вологодский пятак (Огненный остров) — ИК особого режима. Находится в Белозерском районе Вологодской области в бывшем монастыре. В фильме «Калина красная» можно увидеть, как герой Шукшина покидает колонию по деревянным мосткам. Сейчас «пятак» покидают только вперед ногами, так как там сидят те, кому дали пожизненное.
  • Красная утка — «ментовская» ИК в Нижнем Тагиле, где сидят бывшие сотрудники правоохранительных органов, ибо подселять их к обычным зэкам было бы как-то негуманно…Хотя…

Внутреннее обустройство

Сидят в тюрьме обычно в камерах. Помещение оборудовано нарами, прибитыми к полу, столами, стульями и санузлом в углу, где справляются естественные потребности и можно пофапать на сеансы. Имеется двор для прогулок ногами (обычно это камеры последнего этажа, лишенные крыши и части внутренних стен и забранные поверху частой густой решеткой) и игры в ногомяч при наличии девайса для игры, что бывает крайне редко.

Время в тюремной камере течет крайне неторопливо. Поэтому, если тебя уж угораздило сюда попасть, постарайся себя чем-нибудь занять: рукоделием каким-нибудь (поклей,.. не, не танчиков, а например, коробочек и шкафчиков из спичечных и сигаретных коробок под всякие припасы в камере), чтением (в некоторых СИЗО, как ни удивительно, есть вполне приличные библиотеки, в которых можно заказать набор книг примерно раз в месяц), физкультурой (да, в переполненной камере это затруднительно, но тем не менее возможно в приемлемых объемах — но очень вредно ввиду того что в камере курят 24 часа в сутки, и отсутствия свежего воздуха). Разговорами себя предпочтительнее не занимать. По разным причинам. Так, можно сболтнуть сильно много лишнего: к примеру, можно дать невольную наводку подельникам сокамерников, в настоящее время пребывающим на воле, на собственную же квартиру, где ещё остались ценности, не потыренные ментами при обыске (это ежели слишком много расписывать, как нехуево ты жил там ДО; да, при всей кагбэ закрытости тюрем и зон, обмен информацией — да и не только ею — с волей налажен на пятерку с плюсом). И не надейся, что твою хату не тронут как дом собрата по уголовному миру: ты для них ещё пока отнюдь не «свой». Кроме того, ни за что не болтай про преступления, которые совершил ты, но в которых твою вину не сумели доказать, или же про те, за которые вместо тебя так удачно посадили какого-нибудь левого лоха. Знай: в каждой камере обычно есть стукачок, и не один; и поверь — он будет жадно ловить каждое твое неосторожно сказанное слово. Люди в погонах такие вещи мимо себя не пропускают, и в итоге это обернётся ещё дополнительными годами за решёткой. Можно ВНЕЗАПНО быть поставленным раком, со всеми вытекающими отсюда последствиями (это если ты слишком много будешь пиздеть о том, как лет в 13 в порядке эксперимента решил с соседским Вованом передернуть друг другу стволы; или о том, как ты любишь шлифануть своим умелым горячим язычком вкусный солененький девический клитор; короче, ты уже понял, что о своих экзотических пристрастиях, особенно о сексуальных, лучше вообще помалкивать).

Если не найдешь занятия, будешь всё время заниматься самоедством, представлять себе, что в этой милой компании и в столь приятственной обстановке ты можешь провести ещё не один год, то можешь с легкостью «погнать», как говорят зэки со стажем: то есть заполучить себе реактивное психическое расстройство. С одной стороны это в некотором роде даже хорошо: тебя бесплатно свозят в ближайшую психиатрическую лечебницу (какое-никакое, а развлечение), могут признать недееспособным (что означает, что при получении срока ты поедешь отбывать его не в колонию, а в спецлечебницу, где, правда, тоже не сахар). Но ты ведь можешь и не вернуться с той стороны реальности, а под влиянием некоторых препаратов, которыми тебя в изобилии будут пичкать человеколюбивые врачи, ты можешь уйти туда ещё дальше и превратиться в совершеннейший овощ… Так что сильно подумай, стоит ли погружаться в бездну безумия или таки стоит чуть посопротивляться и найти в себе силы для дальнейшей жизни.

Крайне не рекомендуется принимать ответственное решение о подсаживании на вещества именно в заключении. А их тебе будут предлагать, и неоднократно (но только за твои деньги, и еще неизвестно, достанется ли тебе что-нибудь вообще). Потому что каждый вновь подсаженный на вещества — источник дохода для целой цепочки людей. Ну и зацепить тебя будет проще: перекрыли канальчик, не дали свежей дозы — и вот он ты, уже валяешься и умоляешь дать ещё, и готов подписать что угодно и оговорить, на кого покажут. К тому же, у тебя при таком раскладе могут возникнуть серьезные проблемы с оплатой за новые порции веществ, которых обычно со временем хоцца всё больше и больше, а деньги, при всей дырявости охранных барьеров, всё же не так легко найти, как с другой стороны забора. Если же ты не рассчитался вовремя, то вполне можешь рассчитаться сдачей в бессрочную аренду собственной задницы… Но даже не думай, что ты со стороны можешь вот так спокойно влиться в такую цепочку и начать рубить бабло на пустом месте. Обычно эти системы очень закрытые и посторонних в них не пускают. Другое дело, что «барыги» наверняка знают, кто из тюремной администрации коррумпирован. Нужно постараться как можно быстрее выяснить это и тем или иным способом сообщить своим родственникам и/или подельникам на воле. Тогда станет ясно, через кого ты сможешь получать с воли мобильники, бухло и прочие запрещённые вещи.

Сейчас большинство тюрем уже не так переполнено, как в лихих девяностых, но ты при неудачном раскладе всё ещё вполне можешь попасть в камеру, где на 8 койко-мест — человек 15 подследственных. Спать и кишковать будете по очереди, на дальняк — тоже выстаивать очередь, особенно по утрам. При любой заполненности камеры бонусом прилагаются:

  • щиты на окнах днем (чтобы ничего не было видно и затруднялась связь с соседними камерами);
  • яркий свет ночью (чтобы всё было видно и никто не мог заниматься чем-нибудь запрещенным, например, приготовлением веществ);
  • плановые проверки два раза в сутки (перекличка всех находящихся в камере с их обязательным подъемом со шконки);
  • внеплановые проверки в любое время суток (иногда — со спецназом, собаками и массовой беспорядочной раздачей рандомных пиздюлей, вплоть до забивания насмерть);
  • непрерывное тюремное «движение» (днем — помалу, ночью активизируется; тут и перетягивание тюремной «почты» по канатикам («коням») из носков и свитеров через дырки в наоконных щитах, тут и перекрикивание через решетку с другими камерами, тут и передача всё той же «почты» через «кормушки» в дверях «ногами», то есть с хозобслугой из заключенных или с дубаками, тут и чисто бытовые моменты — вроде закрытия «шнифта» в двери спиной одного из сокамерников на время, необходимое другим для изготовления, скажем, того же канатика, но уже для развешивания белья);
  • непрерывный надзор через глазок («шнифт» или «пика») в двери («тормозе» или «роботе») коридорными охранниками («дубаками») с периодическими окриками через дверь или через «кормушку», уёбыванием по двери ключами или дубиналом, а также с ВНЕЗАПНЫМИ проверками, если что-то подозрительное было высмотрено;
  • круглосуточный аромат множества немытых тел, отхожего места, хуёвой еды, скисших при попытках высушивания вещей, сигаретного дыма, пыли, сырости, ржавчины, плесени и гнили;
  • летом особым бонусом прилагаются проблемы с вентиляцией (про щиты на окнах помните? да, а с другой стороны камеры — закрытая наглухо дверь; хорошо, если тюремное начальство не слишком больное на голову и разрешает открывать летом хотя бы «кормушки»), зимой — промерзание стен и сквозняки (стекол в окнах обычно нет — чтобы не резались сами и не резали друг друга).

При всем при том, большинство ужасов, рассказываемых про тюрьмы в многочисленных околокриминальных фильмах и книгах, не более, чем выдумки литераторов и сценаристов. Здесь, в отличие от ИВС (в котором все, находящиеся в СИЗО, по дефолту успели уже побывать на пути в тюрьму), обычно очень мало беспредела, никто никого просто так не бьет и никто ни у кого ничего не отбирает. Рукоприкладство строжайше запрещено внутренними правилами («понятиями») заключенных, а беспредельщик, покусившийся силой отобрать, допустим, пару хороших ботинок, будет самими же зэками жестоко наказан. Вот «прикатывать» друг друга на всё, что угодно (от «обмена» вещами до выполнения грязных работ) «понятия» не запрещают, да. Так что готовься, мой юный друг: твои уши поначалу будут подвергаться множеству непрерывных атак. Через некоторое время ты займешь свою нишу во внутренней иерархии и поток флуда, обрушивающегося на тебя, поубавится, а то и вовсе прекратится, но в первые дни (годы) будь настороже.

Да, кстати, «понятия» как свод правил подобны в чем-то Пиратскому Кодексу из небезызвестного фильма: это скорее предписание, чем Закон. То, за что ты, залетевший в камеру впервые, по «понятиям» — какой-то вольный «фуцан» и «пассажир», будешь покаран быстро, сурово и беспощадно (вплоть до тяжкого избиения и перевода в низшие «касты»), опытный же зэк, особенно «авторитетный» (читай — умеющий красиво «обосновывать», то есть складно растолковывать мотивацию своих поступков; в свою пользу, есессно) получит, скоре всего, лишь устное порицание от «смотрящего». Впрочем, многим «французам» (новоприбывшим заключённым) один косяк могут и простить (ну не знает ещё человек жаргона и понятий), потом — не скрывай, что хочешь изучить воровской жаргон и познать «жизнь по понятиям». Только не заявляй открыто, что по незнанию очень боишься накосячить — бывалые урки могут обвинить тебя в чём угодно (в чём-нибудь, что воровскими понятиями вообще никак не регламентируется, например — что ты кашлянул до полудня, а это якобы жуткое нарушение), и внаглую начать что-нибудь вымогать за несуществующее «прощение».

 Персонал состоит из нормальных сотрудников, а также выкидышей ментов, толстой медсестры, кума. Их задача — проводить воспитательную работу со спецконтингентом. Остальные персонажи менее колоритны. Контингент состоит из блатных, полупокеров в полукедах и их шестёрок, обыкновенного быдла, стукачей и педерастов.

В тюрьме присутствуют тараканы, пауки, крысы, собаки, вши, глисты, блохи и прочая дрянь, мерзкая, ползающая и бегающая. Если от головных вшей ещё как-то спасает всеобщая выбритость (ещё одно самоназвание зэков — «стриженые»), то платяные вши в силу наличия в тюрьмах и зонах немалого количества деклассированных элементов (бомжей, нищих и проч.) — это настоящий бич. Ходят они в камерах некоторых СИЗО (особенно в «карантинных», куда привозят из ИВС всех подряд) буквально стадами и способны при отсутствии должной бдительности (а «пробивать» одежду от них желательно как минимум раз в день) разъедать кожу буквально до язв, которые при последующем расчесывании превращаются в длительно незаживающие жутковатые кроваво-гнойные кратеры. Тараканы и крысы, если у Хозяина СИЗО или зоны с дисциплиной и порядком плохо, могут также скапливаться сотенными и тысячными полчищами, попадая в пищу (если баланду можно назвать пищей) и повреждая вещи. Чтобы не хапануть глистов, соблюдай рекомендации, известные с детского садика: мой руки и тарелки с ложками, кипяти воду, не ешь из чужой посуды. Всеобщий в Системе запрет потреблять в пищу что-либо, упавшее на пол, имеет под собой рациональную основу, так-то…

Некоторые животные считаются чуть ли не священными. Ну вот вроде как коровы в Индии, да. Так, например, пауков обычно не трогают, и даже паутину стараются не рвать: что-то вроде древнего сакрального символа Преступного Мира, о как! Также родившиеся и выращенные в Системе (а выращивание там кого-либо обычно требует немалых усилий и изрядной изворотливости) котята считаются «хлебашами» («хлебными братьями») сидельцев, да ещё и родившимися в неволе, что автоматически присваивает им статус «Коренного Обитателя Тюрьмы» — аббревиатура читается созвучно видовому названию означенных животных, что опять же буквально сакрализует котэ. Собаки уважением не пользуются, ибо псы («псами» называют ментов, ибо «пес из рук Хозяина ест, а волк сам еду копытит»), ну и травят собаками зэков за дело или так, для души нередко.

Есть также козлы, суки, петухи, мыши, быки, волки, чушки, гады, змеи, зэки, блатные, фуфлыжники, барыги, интриганы, стукачи,  и опять же крысы, только уже в другом смысле слова…

Упомянуть стоит и микроскопическую живность: для шприцевых наркоманов это ВИЧ, вирусы гепатитов и сифилитическая трепонема, которыми они запросто обмениваются друг с другом, ширяясь из одной общей на всех банки, для всех остальных — возбудители пищевых токсико-инфекций (преимущественно кишечная палочка), дизентерии, лептоспироза, реже брюшного тифа. Особым пунктом следует упомянуть бич тюрем и зон — туберкулез. В местах заключения легко найти такие сложные, запущенные и тяжелые случаи, которые на Воле даже не во всех медицинских учебниках описаны.

Впрочем, в условиях нынешних реалий этой страны всё в большем количестве зон администрация насквозь продажна, поэтому может смотреть сквозь пальцы на контрабанду качественной краски (а то и вовсе сама будет ей барыжить). В тех же условиях, если зэки готовы платить, начальство обеспечит и качественными иглами, и санитарными условиями — это становится ключевым профитом для зэка с одной стороны и для администрации с другой.

Распределение каст в блатном мире, чаще всего происходит по заслугам и достоинству. В различие между мастями ясность вносят наколки(партаки), каждая из которых имеет свой собственный сакральный и не очень смысл. Однако тенденция к этому спадает и большинство старается бить просто мистику или церковную тематику, если конечно вы не сидите где нибудь в забайкальском крае где еще царят 90-е и в ходу "трамвай" и прочие пережитки. 

Вор aka Батя. Попадают в тюрьму осознанно и потому считаются главными. Для них тюрьма — это лишь закономерный этап жизненного пути, и они к нему готовы, в отличие от тех, кто вчера сидел дома и жрал щи, а сегодня вдруг оказался на нарах в Мухосранске. В одном лагере их может быть сколько угодно, но положенец всегда один. Коронует, назначает и снимает «смотрящих», разбирает споры, когда смотрящий бессилен и т. д. Обычно, как значится в документах тюремной администрации, «содержится отдельно от остальных заключённых». Но если вы думаете, что он сидит в глухой камере-одиночке, как какой-нибудь особо опасный маньяк, вы глубоко ошибаетесь. У него там такие апартаменты, каковых у некоторых людей и на воле нет. Понятно, что пойлом, продуктами и мобильниками его снабжают без ограничений. Так же ВОР часто расшифровывают как внештатный оперативный работник, выводы делайте сами.

  Положенец, пахан, смотрящий

Отвечающий за соблюдение воровских принципов в камере или в части тюрьмы (например, смотрящий за северным крылом большого спеца). Назначается «Вором в законе». Нередко в уголовной иерархии является кандидатом в «воры». Если в зоне кого-то «коронуют», то на момент перед «коронацией» новоявленный вор в законе непременно имеет статус «пахана». Следует учитывать, в какой зоне происходит дело — в «красной» (где кум рулит) или «черной» (где у руля сидельцы). В «красной», положенец — первый друг кума. Часто кумовья и назначают кто будет смотрящим, или вывозят его на СИЗО или больничку, где его назначает местное воровское сообщество опять же с одобрения администрации, это делается, чтобы пехота не возникала, мол смотрящего назначили по понятиям.

Блатные

Идейные уголовники, обычно профессиональные преступники, отбывающие не первый срок. Нужно помнить, что всегда есть границы «гнобления» всех остальных — беспредельничать администрация даст не всегда, а особо буйным предоставляется фиксированный набор развлечений состоящих из ШИЗО (штрафной изолятор aka «делянка»), ПКТ (Помещение Камерного Типа) ну или же ТЗ либо ЕПКТ — единое помещение камерного типа, если ПКТ находится в той зоне где находится, то на ешку вывозят отморозков со всех окрестных зон.

Шестёрки, приблатнённые, двигающиеся

Преступники, попавшие в тюрьму также осознанно, но по глупым статьям, и не имеющие стержня. Подчиняются блатным, но выше мужиков статусом, поскольку шестёрки они в той мере, в которой, например, референт министра или адъютант генерала может считаться его шестёркой. Больше мужиков знают о тюремной жизни и правилах нахождения в тюрьме. Сами себя «шестерками» никогда не называют, а называют себя обычно «двигающимися», «создающими движение». Если ты сам относишься к этой касте, и тебя кто-то назовёт «шестёркой», ты обязательно должен будешь спросить с него за это, иначе сам будешь считаться «запоровшим бочину» и потеряешь уважение. На красных зонах у завхозов есть пиздюки, которые выполняют различные функции, шустрануть что нибудь, закинуть другому завхозу или куму сигарет и прочее.

Шестёрки выполняют следующие функции:

  • Конегон — следит за трассой (связь между камерами в тюрьме, осуществляемая при помощи «коней» — самодельных веревок, сплетенных из распущенных шапок, свитеров, носков. По ним передается все — от записок(маляв) до чая/конфет и даже.
  • Васьки (прогонщики) — аналог конегона, но обычно либо «открикивающие» из камеры в камеру голосом, либо сортирующие тюремные «малявы» в специальной «прогонной» («почтовой») камере. Попасть в «прогонную» хату (камеру) считается, с одной стороны, почетным (ну как же — ты ж ради общего стараешься), с другой стороны — очень муторным (круглые сутки будешь сидеть и «прогонять», причем оплата за это если и предусматривается, то НЕ деньгами, а вещами или продуктами и исключительно от щедрот).
  • Торпеды — исполнители суровых решений. Как правило, торпедой становится проигравший в карты, «впоровший косяк» или каким-либо образом серьезно облажавшийся. Как правило, исполнитель заказных убийств как на зоне, так и вне её (при выходе, срок значения не имеет). ЧСХ, задание должно быть выполнимым (то есть, нельзя послать торпеду убить президента Франции).
  • Быки — защищают пахана и несут ответственность в случае, если с ним что-нибудь произойдёт.

По сути, «золотая середина» лагерной иерархии. На мужиках зона держится. Мужик — масть воровская и носить сей статус (вопреки распространённому мнению) могут немногие. Может как блатовать, так и работать. В большинстве случаев к Мужикам относятся как минимум нейтрально, а то и уважительно. За это Мужики обязаны работать, уважать и соблюдать воровской закон и авторитетов («Мужик — опора Вора»). «Двигаться» для мужиков, в отличие от «шестёрок», не обязательно, хотя и поощряется, но «приносить пользу» (делать что-то «на общее», отдавать часть принесенного им с Воли или заработанного «в общак») считается добровольнообязательным.

Впрочем, количество означенной пользы может быть разным: если администрация места лишения свободы («красные») не совсем ещё срослась с «черными» и не использует «сук» («активистов», то есть зэков, пошедших на сотрудничество с администрацией) для создания невыносимых условий, то отметка «на общак» вполне себе символическая. Если же в зоне/СИЗО бардак и раздрай, то доходит до тяжелых ситуаций фактического рабства Мужиков: лагерные «авторитеты» буквально выбивают из «мужиков» установленный самими же авторитетами произвольных размеров «план» по производству всяческих благ по отработке «на общак». А в особо тяжелых случаях — выбивают ещё и производственный план по сговору с администрацией, причем часто не только нужный для бумаги, а ещё и ту часть, которая на карман ФСИНовцам идет.

Именно в эту категорию чаще всего попадает быдло. Попадает оно в тюрьму по бытовым причинам. Как варианты рассматриваются:

Немалая часть старается примазаться к «блатным» в надежде попасть под их покровительство. Чаще всего — первоходочники, и поэтому не понимают, что «хвостом бить» (подхалимничать) перед блатными глупо и стыдно. Особенно этим страдают «верблюды» — они готовы вступить в любую банду, лишь бы им помогли отомстить. В лучшем случае им это удаётся, и вместо быдла или лоха мы получаем на выходе очередного матёрого бандюгу. В худшем — они оказываются посмешищем для всего отряда.

В связи со всеобщей коммерциализацией бывшего социалистического строя, наказывают сейчас обычно рублем, а также могут наказать выдачей изрядной порции пиздюлей (вплоть до забивания насмерть) и/или «понижением» с лишением статуса «порядочного» (определяют отныне статус «фуфлыжника» или «барыги», например), либо даже с переводом в касту шнырей. Так что, если кто где и встретит в тюрьме/зоне педераста, то смело можно предположить, что он стал таковым либо ещё на воле, либо в далекие восьмидесятые-в начале девяностых. Так же много петухов с малолетки — в связи с их полной отмороженностью.

Тут надо понимать ситуацию: в тюрьме собираются совершенно разные люди, в отличие от свободы, где можно выбирать круг общения, вполне может оказаться, что рядом с тобой будут сидеть бомж или наркоман, прочие разные чмыри или, если и не с синдромом дауна, то с айкью сильно ниже 100. Так вот, есть опущенные, которых даже опускать не надо, и здороваться с ними за руку или есть за одним столом, или использовать одни нары крайне неприятно, даже с точки зрения элементарной гигиены. Высокими моральными качествами они так же не отличаются, и вполне могут подставить зад и рот за сигаретку или вкусняшку, могут воровать вещи у сокамерников или брать без спросу.

Представленное выше описание «мужиков» — это то, какими хотят видеть «мужиков» блатные. На самом деле, «мужики» — это все те, кто по разным причинам (у каждого они свои) не хочет становиться блатным, встраиваться в блатную иерархию и придерживаться блатных понятий. В связи с этим на зонах «мужики» держатся обособленно от блатных. То есть, каждый новоприбывший на зону определяется либо в барак к блатным, либо к «мужикам». В общем, у «мужиков» по отношению к блатным (равно как и наоборот) «вооружённый нейтралитет».

Деление на блатных и «мужиков», как правило, происходит ещё в СИЗО, где каждый первоход сам определяет для себя, хочет ли он навсегда связать свою жизнь с криминальным сообществом и влиться в ряды блатных, или же ему это вообще не нужно, и соблюдать блатные понятия и бросаться с кулаками на других за их невыполнение он не собирается.

Кроме того, некоторые сидельцы отказываются от вступления в ряды блатных по той причине, что блатные вообще и «воры в законе» в частности очень часто прогибаются под администрацию и заставляют своих подчинённых (блатных) делать то, что выгодно администрации. Например, перед приходом какой-нибудь очередной проверки блатные дают указание ни на что не жаловаться — якобы это «не по понятиям». Такое лицемерие блатных и отталкивает от них часть контингента.

Помимо этого, кандидатура «положенца» обязательно согласовывается вором в законе с администрацией. Ибо администрация имеет достаточно возможностей для того, чтобы сделать жизнь неугодного ей положенца абсолютно невыносимой. Поэтому «мужики» считают блатных лицемерами, мразями, подонками и отморозками, которые, хорохорясь своим «благородным» воровским положением, на самом деле являются орудием воздействия администрации, то есть теми же самыми «козлами», которых сами же блатные якобы и ненавидят.

Ознакомившись с вышеизложенным, обычный человек может сделать нехитрый вывод: «ну да, они же преступники, а значит не совсем нормальные, а общество ненормальных нормальным быть не может». Но, в принципе, в устройстве междоусобных отношений, понятий и правил поведения ни в наших, ни в зарубежных зонах/тюрьмах нет ничего противоестественного. И хоть от цивильной жизни реалии мест лишения отличаются разительно, все предпосылки для создания такого рода обществ заложены в человеке на животном уровне. Схожие пути развития и результаты замечены и в других сугубо мужских коллективах, где свобода индивидуума покинуть социум — ограничена. Например: приюты, общежития, летние лагеря (с гендерной градацией), мужские гимназии и интернаты (см. Школьная иерархия), армия и т. п.

Каким-то образом отсутствие самок в коллективе подстегивает такое маскулинное социальное образование проводить четкое размежевание на ранги и вводить четкие своды правил, предписывающие и запрещающие членам той или иной касты те или иные действия; алсо, частная собственность, что касается предметов первой необходимости, плавно переходит в коммунальное пользование. ИЧСХ, то же самое наблюдается и на государственном уровне, если в стране/племени женщина является собственностью (индейские племена, мусульмане…). Такие системы всегда сугубо феодальны и при наличии общего пассивного врага (надзирателей, командного состава, учителей и т. д.) — не менее стабильны, бодры и здоровы, чем более либеральные.

Канада

Арест производится вполне дружелюбно. Когда набираешь вещи явно не помещающиеся в карманы, например, ноутбук — говорят, что это брать запрещено. Ерунда. Очень важно взять всё, что нужно. Врите всё, что угодно, например: «Я не имею права оставить этот ноутбук, такова security policy моей компании. Это место небезопасно для моего ноутбука, я хочу, чтобы он хранился в моём мешке в отделении полиции». Зимнюю куртку потом отберут, если на ней есть металлические заклёпки. Особенно ненавидят пружинки. Очень неплохо надеть несколько свитеров. Не стесняйтесь одеваться долго. Поскольку куртку отберут, уделите самое пристальное внимание свитерам.

На допросе полицейские очень неестественно и натужно играют в плохого и доброго полицейского. Злой полицейский старается унизить, якобы выбирает для вас самую грязную камеру. Помните, что это только игра. Обычно «добрый» полицейский — главный в паре, принимает решения и следит за вашей реакцией он, а «злой» — только пугало.

Свежеарестованному следует называть только своё имя. Ни в коем случае не говорить ничего, касающегося дела. Самое лучшее — повторять фразу: «I won’t say a word without my lawyer». Через некоторое время они дадут позвонить бесплатному адвокату (если нет своего) и даже сами наберут номер. Но адвокат ничего не скажет, кроме уже упомянутого выше: называть только своё имя, в разговоры не вступать.

Кормят неплохо, но мало. В основном какими-то рыбными сэндвичами. Можно выбрать сэндвич с сыром, но рыбные чуть-чуть больше по размеру, поэтому подавляющее большинство сидельцев выбирает рыбные. Вполне настоящий salmon (лосось) или tuna (тунец). Кто хочет попробовать заранее — может купить tuna sandwich в Coffee Time, вполне сравнимо. Но тюремные сэндвичи меньше. Они могут быть либо треугольными, такими же по размеру, как в Coffee Time, либо круглыми, раза в полтора меньше. Два сэндвича в день. Поят каким-то желтым растворимым соком. Два стакана в день. Стаканчик можно оставить себе на память, и тогда сможешь пить воду из раковины в камере.

Спишь на железной лавке с дырками. Никакого постельного белья нет. Основной твой враг — холод. В камере имеются унитаз, туалетная бумага, железная скамья и раковина. В раковине горячей и холодной воды нет, только одно нечто среднее (скорее холодная). Лампочки, которую можно было бы использовать как нагревательный прибор, не имеется: вместо этого имеется энергосберегающая люминисцентная «спиралька», да еще и наглухо забранная плексигласом. Розеток нигде нет — ни в одиночных камерах, ни в общих, ни даже в помещении перед одиночками, где арестантов одевают в наручники и где стоит их обувь. Одиночная камера имеет размер примерно метр с хвостиком на два метра.

Сокамерники вполне дружелюбны, но получить от них юридическую консультацию не представляется возможным, так как все стратегические решения, выходящие за рамки «где спрятать наркотики», они оставляют своим адвокатам и не особенно вникают в их дела. Кстати, наркотики так и называют наркотиками, как в университете. Оружие называют полным названием модели, опять же без каких-либо жаргонных словечек.

Драк не бывает, либо бывают слишком редко, за пределами наблюдаемости. Наседок не бывает. Сокамерники, находящиеся в данный момент под следствием, совершенно спокойно делятся деталями, кто где спрятал наркотики, и почему их пока не нашли.

Из развлечений можно предложить петь русские блатные песни, после чего переводить их на английский. Если на одежде имеется нечто металлическое, можно выцарапать на стене слово из трех букв. Поскольку разговор со следователем — это не Луркоморье, на первом месте должны стоять лулзы, а факты, по возможности, должны полностью отсутствовать.

США

США прочно стоит на первом месте в мире по количеству заключённых — постоянное их поголовье составляет 2,2 млн. человек, 730 заключённых на 100 тысяч населения — также самый высокий в мире показатель. Для сравнения в тоталитарном Китае c населением 1 миллиард 350 миллионов, заключенных, к тому же и сидящих меньшие сроки, всего 1,6 млн. человек, что составляет 121 заключенный на 100 тысяч населения. Вот вам американский ГУЛАГ.

Ещё около 6 миллионов американцев хоть раз в жизни сидели в тюрьме. Хотя от штата к штату законы и наказания могут различаться очень сильно, к примеру где-то легкие наркотики легализованы, а где-то дадут 20 лет (это называется объективное правосудие!), в целом сажают в США за любую ерунду и сроки дают либо для дожития в тюрьме, либо сравнимые со всей продолжительностью жизни, либо в несколько раз больше любой продолжительности жизни.

Гуманизм не проявляют даже к психически больным детям — недавно Томас Тиджей Лейн, несовершеннолетний, устроивший стрельбу, в результате которой погибли 3 человека, получил три пожизненных срока без права на условно-досрочное освобождение. Посадить его на электрический стул американскому правосудию помешал запрет казнить несовершеннолетних, что ещё недавно в США было нормой — казнить детей.

Для сравнения скажем, что максимальный срок для несовершеннолетних преступников в развивающейся полуграмотной полусредневековой Индии — 3 года, в отстающей субнеолитической России — 10 лет. В некоторых европейских странах не существует пожизненного заключения вообще даже для взрослых преступников, так в Норвегии максимальный срок лишения свободы 21 год, в Португалии — 25 лет.

В США есть два главных вида тюрем: «jail» и «prison». Джейл — это для относительно лёгких нарушений, называемых «misdemeanor», по которым дают срок менее года; также играют роль СИЗО и КПЗ. Призон — это уже серьёзнее, садят за «felony» — более тяжкие преступления. Иногда, чтобы отправить пассажира в призон, строгий, но справедливый судья даёт ему год и один день срока.

Так как 80% (а то и все 95%) населения тюрем — это нигры и латиносы, в призоне есть ненулевая вероятность стать жертвой анальной оккупации чёрным властелином, ну или просто подвергнуться ежедневным опиздюливаниям со стороны тех же весёлых потомков африканских рабов. По оценкам количество изнасилований мужчин в тюрьмах в США превышает все мыслимые пределы.

С собой ничего нельзя взять, по прибытии в тюрьму снимают отпечатки пальцев, забирают всё из карманов, составляют опись всех вещей изъятых у поциента. И что характерно, по выходе из тюрьмы всё получаешь обратно: мобило, золотые цепи-гайки, даже наличные деньги за вычетом $20 за «оформление». Если налички при себе не было, то никто счёт не предъявляет. Считай, бесплатно отсидел.  Причём стоят они раза в три дороже, чем на воле.

Из-за перегруженности джейлов люди обычно отбывают 2/3 срока, и если не было никаких нарушений, отпускают раньше. За выебоны, драки, ссоры с ниграми или курение могут накинуть ещё столько же. Сигареты, алкоголь и наркота запрещены, но как-то всё равно просачиваются через охрану. Хотя это чревато увольнением и потерей довольно непыльной работы, так что это довольно сложно. Многие бросали курить, отсидев год в тюрячке, так как никотиновая зависимость отпускала.

Сама джейл представляет собой территорию на окраине города, огороженную 5-метровым металлическим забором с колючей проволокой типа «егоза» поверху. Обычно это комплекс 1—5-этажных зданий разной степени уровня строгости, баскетбольные площадки, лужайки, пруды. Тюремные бараки бывают разные: от длинных, похожих на вагон поезда с камерами вместо купе до огромной комнаты с перегородками, в которой вдоль стен двухэтажные нары и около 150 человек сидельцев. В камере есть телевизор, несколько столов и стульев. На одних стульях пики точены, на других нутыпонел. Также книжная полка с 50 — 100 книгами и настольными играми.

 Также есть душ с занавеской, сток забит нигровскими лобковыми и головными пружинами, входить в него без тапочек не рекомендуется. Есть столовка с нямкой. Кормят какой-то мерзотой, и порции довольно маленькие. Если не доешь что-то, подходят и спрашивают, можно ли доесть за тобой. Часто предлагают меняться: «Я тебе яблоко, а ты мне сосиску» (зажрались, однако, господа!). Свидания проходят через телевизор: ты сидишь в своём бараке в специальной комнате, а посетители — в здании для гражданских, стоят маленькие телевизоры с телефонными трубками и так общаетесь, как в Скайпе почти.

Окна в бараках закрыты снаружи железными пластинами наподобие жалюзи: свет проходит, но не видно улицу.

                                                                 В этом бесконечном круговороте, бесконечном мире о вас каждое мгновение кто-то думает - помните об этом...                                 



Добавить колонию

Алтайский край
Амурска область
Архангельска область
Астраханска область
Башкортостан, республика
Белгород, область
Бердянск, область
Бурятия, республика
Владимирск, область
Волгоград, область
Вологодск, область
Воронеж, область
Дагестан, республика
Еврейская автономная область
Ивановская область
Иркутск, область
Кабардино-Балкария, республика
Калининград, область
Калмыкия, республика
Калужска область
Камчатская область
Карелия, республика
Кемеровская область
Кировск, область
колония_3
Коми, республика
Костромская область
Краснодарский край
Красноярский край
Курганская область
Курская область
Липецкая область
Магаданская область
Марий Эл, республика
Мордовия, республика
Москва, город
Московская область
Нижегородская область
Новосибирская область
Омская область
Оренбургская область
Орловская область
ОФСИН Республики Алтай
Пензенская область
Пермская область
Приморский край
Псковская область
Ростовская область
Рязанская область
Самарская область
Санкт-Петербург и область
Саратовская область
Саха (Якутия), республика
Сахалинская область
Свердловская область
Смоленская область
Ставропольский край
Тамбовская область
Татарстан, республика
Тверская область
Томская область
Тульская область
Тыва, республика
Тюменская область
Удмуртия, республика
Ульяновская область
Хабаровский край
Хакасия, республика
Ханты-Мансийский АО
Челябинская область
Чеченская республика
Читинская область
Чувашия, республика
Ямало-Ненецкий АО
Ярославская область

 


1

8 (499) 40-999-33











© 2014 Амасьянц Эдуард Акопович 8(499)40-999-33, 8(925)504-81-90, Email: eduard@amasyants.ru